А должно ли оно вообще возникать? Учиться надо, учиться ребенок должен - о каком-таком желании может идти речь?
Однако, мы гораздо успешнее делаем то, что нам нравится и что отвечает нашим желаниям и потребностям – даже и во взрослом возрасте, что уж говорить о ребенке! Вопрос о том, как же развить в ребенке эту потребность, далеко не праздный.
Потому что, не ответив на него вовремя, мы рискуем оказаться перед другим вопросом: как заставить ребенка учиться? И это уже совсем другой вопрос… Лично мне на эту тему даже рассуждать не интересно.
Потому что для ребенка 7-10 лет желание учиться является признаком психологического здоровья – а нежелание, соответственно – нездоровья. Самые разные психологические концепции, наблюдения педагогов и психологов разных стран единодушны в том, что учеба для ребенка младшего школьного возраста является неотъемлемой потребностью, причем очень сильной потребностью, настолько сильной, что она перекрывает разные тяготы и трудности, сопутствующие этой непростой деятельности.
Откуда же и когда же она возникает? Некоторые думают, что она формируется уже в школе, в зависимости от того, насколько интересно там ребенку. Но это далеко не так. Если маленький человек пришел в школу с уже готовой мотивацией – он может найти интерес даже при достаточно скучной подаче знаний. А если этого интереса не было изначально – ребенок может еще участвовать в каких-то формах игрового обучения, но как только игровой момент из урока исчезает – исчезает и интерес. Потому что мотивация к учебе возникает не внутри нее, а вне – или, точнее, до ее начала.
Причем раньше, еще лет 30-40 назад она возникала совершенно автоматически. У детей-дошкольников тогда существовал и был замечательно развит такой вид “деятельности”, как свободная сюжетно-ролевая игра. Дети разного возраста собирались во дворах, или у кого-то одного дома – и играли. Играли в “дочки-матери”, “в солдатики”, “в войну”, “в магазин”, “в больницу” – и в разные другие сюжеты, подсмотренные из окружающей жизни или почерпнутые из книг. Никому из взрослых и в голову не приходило инициировать такие игры – дети постарше сами организовывали их, вовлекая более младших в реализацию своих замыслов.
В процессе таких игр у детей очень активно развивались самые разнообразные способности: и сюжет надо было придумать – развивалось воображение; и с другими детьми договориться – развивалась способность к общению и взаимодействию со сверстниками; и свою роль успешно сыграть – развивалось понимание тех действий, которые делают взрослые; и вообще всю игру организовать – развивалась способность управлять собой и другими… Этот список, если вдуматься, каждый читатель может продолжить и дальше. Но мне хочется сейчас обратить внимание на один неочевидный момент.
Пытаясь копировать действия взрослых людей, в процессе этих игр ребенок с одной стороны все лучше и лучше начинал понимать смысл взрослой деятельности, ее роль в жизни других людей, и проникался значимостью этой роли – а с другой стороны, все яснее становилось ребенку, что что-то в этой важной и ценной, приносящей уважение и почет, связывающей людей воедино – в общем, чрезвычайно желанной – деятельности ему пока недоступно. Что-то такое делают взрослые, что нельзя повторить, просто копируя внешний рисунок их действий. Что-то такое невидимое в их головах происходит, что они могут прочитать написанный текст и написать свой, сосчитать сдачу в магазине и найти лекарство от болезни.
И вот тут, из этого противоречия между уже сформировавшимся желанием – и пониманием невозможности его реализации и возникала острая потребность узнать, научиться всему тому, что знают и умеют взрослые.
И на этой сильной и осознанной потребности ребенок проживал всю начальную школу – учась независимо от того, насколько интересным был сам процесс. Интерес уже заключался в том, чтобы справиться с трудностями, преодолеть себя, разгадать загадки, заданные взрослым миром.
А по окончании начальной школы этот интерес закономерно спадал. Главным в жизни уже становилось иное – а некоторые уже в 14 лет и работать шли…
Почему же я всю эту историю описываю в прошедшем времени? Я думаю, всем понятно: такой картины теперь нет. Свободная игра вытеснена из детской жизни и отсутствием безопасной среды на улице, и компьютерами, телевизорами, “геймбоями” – но главное и самими взрослыми, которым она кажется бесполезной забавой и бессмысленным времяпрепровождением – в отличие от “обучающих игр“, “развиваек“, “подготовки к школе“, секциям и кружкам для дошкольников… В общем всякой деятельности, которая направляется и организуется педагогами или родителями.
Поэтому теперь свободная игра детей – которая, по мнению психологов, является ведущей деятельностью детей 4-7 лет, то есть такой деятельностью, которая ведет за собой развитие – только самими этими психологами и инициируется. Только уже с целью терапии – то есть исправления тех дефектов воспитания и развития, которые уже появились у ребенка.
А в школах теперь зато работают только “игровые методы обучения” – дети без глубокой потребности в новых знаниях держатся только на голом внешнем интересе. А как только это интерес пропадет – а он неизбежно рано или поздно пропадет – то тогда учебе остается держаться только на усилиях (или финансах) родителей…
window.yaContextCb.push(()=>{ Ya.Context.AdvManager.render({ "blockId": "R-A-222661-21", "type": "fullscreen", "platform": "touch" }) })